RSS

Воспоминания участников битвы за Москву

Козленко Логвин Степанович, 25.05.1921г.р.

Служить мне довелось в столице на Соколиной горе. Там, в небольшом лесочке, располагалась наша батарея. Главной задачей было сопровождение груженных военной техникой и людьми составов, идущих на передовую. Каждый рейс был опасен. Наши составы постоянно обстреливали с воздуха и забрасывали бомбами немецкие летчики. Спасение было одно – сплошной заградительный зенитный огонь. Однажды в ночи ослепленный кинжальными лучами прожекторов немецкий тяжелый бомбардировщик не смог выбраться из прожекторной паутины. Мы стреляли прицельно и сбили вражеский самолет. Видели, как он, оставляя за собой огненный шлейф, упал в лес.

Через оптику я видел, на что способен знаменитый русский "генерал Мороз". Хваленая немецкая техника бездействовала. Пока "генерал Мороз" продолжал морозить немцев, другой генерал по фамилии Жуков прибыл на передовую. Я видел этого коренастого, сурового человека, когда он готовил армию к контрнаступлению. К нам уже прибывали свежие силы – хорошо, по-зимнему одетые сибирские части, вооруженные автоматами. Здорово тогда помогла кавалерия. Летучие кавалерийские отряды постоянно нападали на

 немецкие санные обозы, не давая возможности провезти снаряды и питание.

Уже потом, в Австрии, мне пришлось служить в танковом полку, которому был придан кавалерийский казачий полк. Во время наступления танки проламывали оборону противника, а вслед за ними налетала кавалерия. Хорошо помню те весенние дни 1945 года, когда мы спустились с заснеженных гор в долину на берег Дуная. Красота небывалая. Вниз по Дунаю плывут большие льдины, вода прозрачная. Но можно только смотреть – ни водицы испить из реки, ни коней напоить : многие льдины были заминированы.

Из военных трофеев я привез в свою деревню большой чемодан муки для голодающих племянников. Вот была радость! Сестра напекла пирогов да пышек, созвали соседей и помянули тех, кто не вернулся с войны.

Уже после войны мне довелось послужить Родине и на таможнях, и на границе. Но из всех наград, которых я был удостоен, больше всех почитаю медаль "За оборону Москвы". А еще погоны и удостоверение полковника, которые мне вручил лично Президент Российской Федерации В.В. Путин.





Орлова Мария Григорьева, 

25.08.1925 г.р., внесла свой вклад в разгром фашистов под Москвой

«Станки стояли прямо на снегу,

К морозной стали руки примерзали,

И задыхалась вьюга на бегу…

Но мы твердили, нет, не чудеса…

Мы просто фронту помогали».

 

15 летней девчонкой поступила в Московское ремесленное училище №16 , где готовили токарей-станочников.В те тяжелые трудные годы, рассказывала Мария Григорьевна, стали обязательными сверхурочные работы, по этому приходилось совмещать учебу и работу на заводе, осваивать новые специальности, заменяя у станков мужчин. Ночами дежурили, тушили «зажигалки» на крышах домов. Спать приходилось по 2-3 часа в сутки.

Приходилось преодолевать огромные трудности, спасало одно - вера в Победу.






Кругликов Вячеслав Иванович, 07.08.1930г.р.

«В немногих строчках не опишешь

Накал той страсти огневой,

Когда отцы наши сражались,

Разбили немцев под Москвой…»

Многие мальчики, вернувшиеся из пионерских лагерей в Москву летом 1941 года, оказались единственными мужчинами в своих семьях. Отцы и старшие братья ушли на фронт. Тогда говорили, что война закончится нашей быстрой победой. Вместе с одноклассниками я не раз штурмовал военкомат Ленинградского района, близ Савеловского вокзала,— успеть бы повоевать, но тщетно. От нас отмахивались: нашлись, мол, вояки… Никто не мог тогда представить, что уже к концу 1941года Москва превратится в прифронтовой город. Чтобы хоть чем то помочь фронту, я вместе с одноклассниками закончил слесарные курсы и в 12 лет стал рабочим на авиационном заводе.

— Куда тебя определить… — глянув на меня, изрек мастер и добавил: — Ну вот что, Иваныч, побудь пока возле женщин, а там посмотрим. В бригаде авиационных ремонтников были одни женщины. Я особенно радовался, когда мастер брал меня с собой в командировку на аэродром, куда прилетали прямо с передовой «раненые ястребки». Загрузив в санки куски алюминия, дрели и молотки, мы топали по снегу на аэродром. Ремонтировали самолеты ночью, при свете фонарей. Увидев ремонтников — закутанных в платки женщин да еще мальчишку школьника, пилоты разочарованно качали головами. Зато потом, когда самолеты были аккуратно залечены, летчики старались нас чем либо одарить. Обычно это были куски шоколада из их летного пайка.

Однажды мне сказочно повезло — командир одного из экипажей подарил

 мне настоящий летный шлем. До окончания войны я не снимал его. Голова была в тепле. А вот ноги постоянно замерзали. Купленные на тишинской толкучке самодельные валенки быстро прохудились, и ветер постоянно надувал снег под пятки. От той суровой поры 1941-1942 годов особенно помнятся постоянный голод, холод, кромешная темнота, звуки сирен воздушной тревоги, разрывы бомб и залпы

зенитных пушек, установленных в скверах и парках. Особенно страшно было добираться до своего завода в ночную смену...

Осенью 1942 года в Москве вновь открылись школы. Начались занятия и в моей, еще не отстроенной после того, как в нее попала бомба, 155 школе на улице Расковой.

15 марта 1945 года меня вызвали в военкомат Ленинградского района и неожиданно вручили боевую медаль «За оборону Москвы».

От волнения я не снял с головы свой авиационный шлем.— Быть тебе летчиком, — сказал тогда секретарь райкома. Но я стал журналистом, сначала корреспондентом газеты «Страж Балтики», потом «Комсомольской правды», а затем «Правды» — главной тогда в стране газете. Теперь работаю в «Звездном бульваре». Вячеслав Кругликов, заслуженный работник культуры РСФ